Ongaku to hito №88, май 2001. Schwein: Интервью с Имаи Хисаши, Сакураи Ацуши и Рэймондом Уоттсом

Интервьюер: Хирофуми Канемицу
Сканы: morgianasama, tigerpal
Перевод с японского: Freaky Moon aka Pikopiko

Наконец, стартовала японско-немецко-английская супер-группа SCHWEIN (что в переводе означает «свинья»). Этот супер-проект состоит из японцев Атсуши Сакураи и Хисаши Имаи (BUCK-TICK), англичанина Рэймонда Уоттса (PIG) и немца Саши Конецко (KMFDM). Если вы послушаете их первый альбом SCHWEINSTEIN, релиз которого состоится 9 мая в Японии, вы явственно почувствуете в нём эмоциональное раскрепощение и цельность, которой они добились несмотря на то, что каждый их них четверых в основном делал то, что ему хотелось. Эта удивительная интернациональная команда из четырех побратимов создала нечто новое, не относящееся ни к какому жанру. Чтобы подловить японско-английский альянс, состоящий из Сакураи, Имаи и Рэймонда, как раз накануне завершения альбома, мы решились отправиться в Нью-Йорк! Даже в этом интервью можно почувствовать, насколько эти трое переполнены энтузиазмом. Что ж, это естественно. Появление этого проекта было неизбежно и это произошло.

Когда я брал у Сакураи-сана интервью для предыдущего номера, он сказал: «О подробностях поспрашивайте Рэймонда» (улыбка). Давайте обо всем с самого начала. 

Уоттс: Ну, вы, наверное, знаете, что мы с Имаи организовали SСHAFT в 94 году. Потом через Имаи меня познакомили с Ацуши. Имаи заставляет гитару звучать необычно, многопланово. Что касается исполнения Ацуши, я считаю, оно невероятно сексуально и прекрасно. Сперва они помогли мне с альбомом (Сакураи на бэк-вокале и Имаи на гитаре в вышедшей в 1998 году No one gets out of her alive), после этого у нас было совместное турне (Energy Void Zepp Tour 1999). Что-то большее я с ними на тот момент не делал. В том смысле, что именно вместе с ними. 

Сакураи: Да (улыбка). 

...лаконично подытожил Сакураи-сан (улыбка). Ну и потом вчетвером, вместе с Сашей, вы перешли к делу? 

Уоттс: Я и Саша знаем друг друга лет 15, еще с тех времен, когда была сформирована KMFDM. Хотя поработать втроем тоже было бы неплохо, но когда мы с Ацуши и Имаи поговорили, то подумали: что если с нами будет человек совсем другого склада, который может взглянуть на музыку под другим углом? И вот тут я вспомнил про Сашу. 

Понятно. А вы что скажете, Имаи-сан? 

Имаи: Да, да.  

...Нууу... предложение создать группу поступило от Рэймонда? 

Имаи: Да. Он первый начал говорить об этом... и мы стали думать, что и как. Раньше или позже мы бы всё равно что-нибудь сделали... Вы знаете, я вообще мало, что помню (улыбка). 

Уоттс: В них было что-то, что меня сильно очаровывало. Когда я впервые услышал, как Ацуши поет вживую, я был потрясен. И, честно говоря, я позавидовал. Я подумал: «Я не смогу так спеть. Он превосходный вокалист!» (возбуждённо). 

По... понятно. 

Уоттс: (вдруг спокойно) Ну, скорее я был очарован, нежели завидовал. Знаете, я чувствовал, что хочу стать частью этого человека. Например, когда вы знаете, что существует очень красивая картина, вы идете посмотреть на нее в тот музей, в котором она находится; когда вы знаете, что есть прекрасная машина, вы хотите на ней поездить. Правильно? Исключительная красота вокала Ацуши хоть и вызывала у меня зависть, но пробуждала во мне сильнейшее желание стать частью его. 

Увесистая похвала однако...

Сакураи: Так приятно (улыбка). 

Уоттс: Ну так вот, в то время, когда я начал думать о том, чтобы нам поработать вместе, я впервые понял, как обстоят дела в Японии. То, что делают BUCK-TICK и PIG - чрезвычайно похоже, но в японской музыкальной среде такие понятия, как «японская музыка» и «западная музыка» - это нечто из совершенно разных миров. Это вообще нонсенс! Если главы одной книги не связаны между собой, то я хочу их связать. Короче говоря, Ацуши, Имаи, Саша и я хотели написать одну страницу одного тома книги. 

Сакураи-сан, Имаи-сан, вы чувствуете, что западная музыка и японская музыка отличаются друг от друга? 

Сакураи: Ммм... не то что бы... Если это касается речи, то да. Если ты японец, естественно, ты используешь японский язык. Но если копнуть поглубже, музыка и песни вызывают у разных людей схожие чувства. И в этом смысле я не могу сказать, что вижу большую разницу. Откуда бы родом музыка ни была, будь она англоязычная, классическая или гамелан, лично я могу её понять. 

Уоттс: Мне кажется, что непонимание речи друг друга это наоборот хорошо. Как я уже говорил некоторое время назад, когда я слышу немецкую речь, моё абсолютное незнание немецкого превращается в плюс, потому что моё воображение рисует мне очень романтичные картины и истории. А бывает, что перевод все портит, и вся романтика, которую ты себе навоображал, бесследно испаряется. Например, Fantasia. Я, конечно, разок глянул перевод, но когда Ацуши поёт её, у меня возникает столько всяких мыслей в голове. Я интуитивно её понял, когда послушал. То же самое и с Паваротти. То, что он поет на итальянском, не значит, что он известен только в Италии. Его пение пробуждает чувства во всех, кто его слушает. Мне кажется, в этом смысле языкового барьера не существует. 

Каким образом у вашей японско-немецко-английской команды получилось работать совместно над текстами и мелодиями? 

Сакураи: Сначала... я получил шесть мелодий, написанных Рэймондом и Сашей. Мы их не обсуждали предварительно, и я полагался только на ощущения от музыки. Обсуждения были на уровне: «Ацуши, сочини лирику к этой мелодии», «Имаи, напиши что-нибудь в таком духе». Я работал опираясь на свои первые впечатления. Иногда название песни служило подсказкой. В общем, я слушал музыку или вокал, включал воображение - и вперёд. 

Когда я послушал этот альбом, я был под сильным впечатлением от тяжести и крутизны звука и от лирики. Я бы сказал, что по сравнению с текстами, которые вы пишите в BUCK-TICK, эти тексты более живые и сочные. 

Сакураи: Угу-угу. 

Действительно, я очень сильно это почувствовал. 

Сакураи: Да. Просто... свою роль сыграло здесь и то, что это была первая совместная работа такого рода. Хотелось мне того или нет, я не мог не встретиться лицом к лицу с самим собой. Мы с Имаи, конечно, что-то предварительно обсуждали, но я был вынужден воевать со своими личными демонами (улыбка). Например, в BUCK-

TICK я часто пишу о вещах, которых во мне нет, о том, о сём. Но в этот раз я показал все самое низкое в себе и самое лучшее. Я думаю: «Дааа, вот он я» (улыбка). Обычно я так не делаю.

Понятно. «Я танцую в пьяном угаре» (слова из Lard, Lips, Liquor) (улыбка). 

Сакураи: Собственной персоной (улыбка).

Уоттс: По-моему, это результат индивидуальной свободы действий. 

Имаи: Угу. Наверное, у фанов PIG и KMFDM, у фанов BUCK-TICK этот проект ассоциируется с индустриальной музыкой. Но это не совсем так. Как сказал Рэймонд, это что-то новое, неопределенное и самобытное. 

Однако все равно в этом альбоме есть удивительное ощущение целостности...

Имаи: А, ну, (улыбка) да. 

(Все трое загадочно хихикают)

Имаи: Ха-ха-ха. Это потому что мы все осознавали, как должно быть. Каждый действовал по своему усмотрению, но оставался бдительным к тому, чтобы альбом не стал бессвязным. Так что все это получилось само собой. 

Похоже, у вас в жилах течет одна кровь (улыбка). 

Уоттс: Кажется, я уже недавно приводил аналогию про одинаковые страницы, но они получились благодаря тому, что мы четверо - герои одной книги. 

Имаи-сан, а что вы думаете об этом проекте, если сравнивать его с SCHAFT? 

Имаи: Если подумать, то там как раз была бессвязность. 

Результат потакания своим прихотям (улыбка). 

Имаи: Ха-ха-ха. Ну, наверное, лучше сказать, результат изобилия вариаций. Однако, по этой причине лично мне казалось, что... не хватает ощущения целостности. 

Уоттс: У меня аналогичное мнение о SCHAFT. 

Имаи: Мы обсуждали это. 

Когда я послушал SCHWEIN, я подумал, что наравне с ощущением целостности, в альбоме есть ощущение того, что он направлен вовне. И слова, и музыка. Я имею ввиду эмоциональный аспект. А вот BUCK-TICK - это «домашняя» вселенная. У SCHWEIN эмоции просто рвутся наружу...

(Сакураи и Имаи молча кивают) 

Я рад, что вы со мной согласны, но скажите же что-нибудь! (улыбка) 

Сакураи: (улыбка) Это была действительно хорошая возможность, и мы смогли сделать нечто, несвойственное нашей собственной группе. С того, момента, как изменилась наша управляющая компания прошел год. Мы выпустили один альбом и решили, воспользовавшись моментом, собрать на этом подъёме группу. 

Имаи: Кроме того, в этот раз тексты Аччана были свободны от ограничений мелодий... Так что мне как композитору было страшно (улыбка). Он ведь не только лирикой занимался, но и к сочинению музыки имел отношение. 

Уоттс: Этот проект существует в той точке, в которой мы не особо задумываемся о том, как это соотносится с BUCK-TICK, с PIG. Это получилось естественно, как по щелчку, неосознанно, быстро. Поэтому у нас не было ни собраний, ни обсуждений. Я объясню на примере. Уехал какой-нибудь «белый воротничок» в отпуск на неделю. И что он там делает? Развлекается с девчонками, делает кучу вещей, которые не делает обычно. Что-то в этом роде (улыбка). 

Сакураи-сан, с точки зрения ваших нынешних чувств, какое впечатление от участия у вас осталось? 

Сакураи: Вспоминая процесс записи, я могу сказать, что это было гораздо труднее, чем в собственной группе. Мы вместе создавали нечто с нуля. Хотя мы и в группе всегда делаем это, но в этот раз я был очень сильно взбудоражен. Это было очень весело. Сейчас я думаю об этом и понимаю, что это было огромным счастьем. 

А вы, Имаи-сан?

Имаи: Мне кажется, по сравнению с балансом сил в группе, здесь усилия пришлось распределять немного по-другому. Все-таки в BUCK-TICK нас пятеро, и простым делением на 5, мы получаем 20%, которые со спокойной душой достаточно выдать каждому из нас. Вот. А в этом проекте, который только сейчас приобрел форму, нужно было выложиться на все 100. Как-то так (улыбка). 

Ха-ха-ха. Рэймонд, что вы думаете, услышав эти два мнения? 

Уоттс: Я их очень хорошо понимаю. Что касается меня, я бы сказал, что стараюсь видеть негативные вещи в позитивном свете. Например, в SCHWEIN есть японцы, есть англичанин, есть немец. Наверное, уже одно это похоже на абсурд. Если уж мы не понимаем, что мы говорим друг другу, то тем более не понимаем, что поём. Если смотреть на это с обычной точки зрения, то ничего, кроме проблем, это не сулит. Но даже эта проблема может стать источником потрясающих ощущений, если мыслить позитивно. Это ещё не победа, но ты можешь получить свободу как результат. Разве то, что ты устранил барьеры, такие, как речь, и свободно делаешь, что тебе хочется, не является супер-позитивным результатом? 

Угу-угу. 

Уоттс: Жизнь такая штука, да? Она пронизана сложными процессами. Даже то, что тебе изначально не по душе, преобразуется во что-то позитивное. Тоже самое касается и культуры, и искусства, на мой взгляд. 

То есть, если говорить утрированно, вы поняли друг друга благодаря музыке? 

Уоттс: Да. Потому что музыка - это самая простая для человеческого понимания вещь. 

Угу-угу. 

Уоттс: Я повторюсь, но пение Паваротти трогает меня до глубины души, хотя я не понимаю слов. И когда я слушаю вокал Ацуши, я думаю: «Ух ты, вот это круто». Вокал, который открывает перспективу, совершенно отличную от моей культуры и моей музыки, производит на меня очень сильное впечатление. 

Я не пытаюсь вернуться к недавнему разговору о западной и японской музыке, просто хочу сказать, что если в каком-то вопросе скептицизм перешел в хроническую форму, то с этим ничего не поделаешь. 

Уоттс: Именно. Знаете, я всеми фибрами души ненавижу музыкальных снобов. Как-то раз, довольно давно, во время разговора с Ацуши я спросил у него, что из последнего в музыке ему нравится, и он мне ответил: «Рики Мартин, наверное», а я такой: «О, так ведь мне он тоже нравится!» (улыбка). 

Имаи: Ри... Рики Мартин? (растерянная улыбка)

Сакураи: Ну, в ту пору он ещё не был настолько оглушительно популярен. Я увидел его видео в тот период, когда он только ещё начинал, и мне понравилось. 

Уоттс: Вообще, я очень люблю это качество, когда человек может сказать: «Эй, мне нравится эта штука», какой бы бесхитростной и немодной она ни была. Ненавижу, когда какие-нибудь снобы болтают что-то типа: «Мы делаем крутую музыку, но вам её не понять». 　 

(улыбка) А вы это ненавидите, Имаи-сан? 

Имаи: Н... нет (улыбка). Нууу... меня это веселит.