Поцелуй в мёртвые уста

Предание о Саломее

Саломея. Вардгес Акопович Суренянц

Библейская легенда о Саломее кажется одной из самых страшных по своей жестокости. События её связаны с реально существовавшими в I веке новой эры людьми: Саломеей, Иродом и Иродиадой. Охваченная "греховной" страстью к пророку Иоканаану юная Саломея жаждет его поцелуя. Томящийся в заключении у тетрарха Ирода Антипа Иоканаан отвергает её пылкие притязания. Но любовная лихорадка засела в воспаленном мозгу Саломеи как сводящая с ума навязчивая идея. И когда вожделевший к ней - дочери жены Иродиады - Ирод просит её танцевать ритуальный танец семи покрывал, которым женщина говорит мужчине, что она в его власти, Саломея соглашается за награду, которую объявит после. Даже жестокий правитель Иудеи потрясён, услышав, что юная дщерь иерусалимская ставит условием поднести ей на блюде отрубленную голову пророка. Теперь она вольна поцеловать хотя бы мёртвые уста. Ирод выполняет обещанное и приказывает казнить Саломею.

Саломея (1896). Люсьен Леви-Дюрмэ

В конце XIX века Оскар Уайльд, написавший пьесу о Саломее - падчерице Ирода, придал сюжету пряный будоражащий дух декадентской эстетики. В начале XX века композитор Рихард Штраус на основе пьесы Уайльда создал оперу, действие которой обрело необычайную по силе чувственную окраску. Опера "Саломея" - не о любви, не о самопожертвовании, не о терновом страдальческом венке. И драматург, и следом за ним композитор заглянули в бездну самоистребляющей одержимости, любовного исступления, эротического безумия. И возникло произведение, погружающее в атмосферу ужасного и притягательного. Атмосфера гибельной страсти, рокового жребия, распада воссоздана в музыке с необъяснимой, почти гипнотической мощью. Не античная трагедия, а её декадентский излом запечатлён в "Саломее" Р. Штрауса.

"Наваждение, как отрава, всем проникает в кровь. Танец Саломеи начинается с движения воздетых рук, гибких пластичных кружений кистей... Постепенно в танце начинает участвовать всё тело, истомлённое негой и воспламенённое языческой вакханалией. Танец этот эротичен, и он всё больше разжигает Ирода. 

Приблизившись к юной красавице, он срывает покровы, обнажая грудь... Но ответного трепета не видит. Страшную награду требует Саломея за танец: отрубленную голову Иоканаана. Даже жестокого правителя Иудеи ужасает это требование... Но приходится держать данное слово. Когда царевна впивается поцелуем в мёртвые уста лежащей на блюде окровавленной головы, обагряющей кровью белые одежды, Ирод приказывает умертвить её." [1]

Танец Саломеи на осколках фашизма

Чтобы знал я, что всё невозвратно,

чтоб сорвал с пустоты одеянье,

дай, любовь моя, дай мне перчатку,

где лунные пятна,

ту, что ты потеряла в бурьяне!

...Не в глазах моих, нет, -

ты сейчас на помосте

и в четыре реки оплетаешь запястья

в балагане химер, где цепная луна

на глазах детворы пожирает матроса.

Чтобы знал я, что нет возврата,

недотрога моя и утрата,

не дари мне на память пустыни -

 все и так пустотою разъято!

Горе мне, и тебе, и ветрам!

 Ибо нет и не будет возврата.

Ноктюрн Пустоты. Федерико Гарсиа Лорка 

Именно с момента, столь изощрённо напоминающего библейскую притчу о танце «семи покрывал», режиссер Лилиана Кавани начинала съемки своего «Ночного портье». В этом эпизоде Лючия — пленница фашисткого концлагеря, — напевая нарочито легкомысленную песенку, взятую с задворков кабаре, танцует полуобнажённая перед группой эсэсовцев, посвящая свой танец лишь одному из них. Молчаливому офицеру с тяжелым взглядом, чьё лицо, скованное презрением ко всему окружающему миру, теплеет и смягчается только когда он видит её. Свою девочку. [2]

Ида Рубинштейн в образе Саломеи

В итальянских стихах Блока Венеция — архетипический город смерти. Самое памятное изображение женщины в его цикле «Венеция» — это Саломея, которая появляется во втором стихотворении:

Холодный ветер от лагуны.

Гондол безмолвные гроба.

Я в эту ночь — больной и юный —

Простёрт у львиного столба.

На башне, с песнею чугунной,

Гиганты бьют полночный час.

Марк утопил в лагуне лунной

Узорный свой иконостас.

В тени дворцовой галереи,

Чуть озаренная луной,

Таясь, проходит Саломея

С моей кровавой головой.

Всё спит — дворцы, каналы, люди,

Лишь призрака скользящий шаг,

Лишь голова на чёрном блюде

Глядит с тоской в окрестный мрак.

Александр Блок

Портрет Иды Рубинштейн. Антонио де ла Гандара

Своей библейской внешностью Ида Рубинштейн как никто подходила для роли Саломеи. Готовясь к спектаклю, Ида занималась с такими прославленными режиссёрами, как Александр Санин и Всеволод Мейерхольд. Актёр театра Александр Мгебров вспоминал, что Ида «ежедневно приезжала в театр, молча выходила из роскошной кареты в совершенно фантастических и роскошных одеяниях, с лицом буквально наштукатуренным, на котором нарисованы были, как стрелы, иссиня чёрные брови, такие же ресницы и пунцовые, как коралл, губы; молча входила в театр, не здороваясь ни с кем, садилась в глубине зрительного зала во время репетиций и молча же возвращалась в карету». [3]

«Когда Царевна пляшет, — все декорации заливаются красным светом, который всё сгущается и сгущается, приближаясь к только что пролитой крови (Крестителя). Похожие на змей деревья, небо и даль "кровавятся", так сказал бы Бальмонт, и это именно то слово, которое здесь нужно. Этот перелив пёстрой декорации в один цвет достигается с большим искусством, и впечатление получается феерически-жутким». [4]

Иде так понравилась идея быть первой русской Саломеей – персонаж, как бы сейчас сказали, культовый для эстетики модерна, - что она всё же решилась выступить в этой роли, хотя и не в полноценном спектакле. Центром постановки в театре Комиссаржевской должен был стать «Танец семи покрывал» на музыку, специально для спектакля написанную Александром Глазуновым, и Ида решила разучить и исполнить его самостоятельно. Правда, работа у неё не пошла, и тогда Ида обратилась к танцовщику и балетмейстеру Мариинского театра Михаилу Фокину, который уже начал приобретать известность как приверженец новых течений в хореографии. [3]

Я научился вам, блаженные слова:

Ленор, Соломинка, Лигейя, Серафита.

В огромной комнате тяжёлая Нева,

И голубая кровь струится из гранита.

Декабрь торжественный сияет над Невой.

Двенадцать месяцев поют о смертном часе.

Нет, не Соломинка в торжественном атласе

Вкушает медленный томительный покой.

В моей крови живет декабрьская Лигейя,

Чья в саркофаге спит блаженная любовь.

А та - Соломинка, быть может - Саломея,

Убита жалостью и не вернется вновь.

Соломинка. Осип Мандельштам

Ссылки

1. Цыбульская А. Поцелуй в мёртвые уста // Журнал "Вестник" № 8(267), Бостон, 10 апреля 2001 г. http://www.vestnik.com/issues/2001/0410/win/tsisbulsky2.htm
2. NaObi Танец Саломеи на осколках фашизма // Рецензия к фильму "Ночной портье" (1973), 5 ноября 2013 г. http://www.kinopoisk.ru/user/1309547/comment/1906534/
3. Рубинштейн Ида Львовна http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=724
4. Василий Р. <Без названия> // Биржевые ведомости.. 1908. № 10781. 28 октября / 10 ноября. С. 3.